Лето заканчивается, затягиваясь тонкой паутинкой "бабьего" - с
красноватым отливом,...и тепло-противоречивыми воспоминаниями
«почти-советского» детства…Странно,что именно в осеннюю пору на тебя
обрушиваются воспоминания, щемящие душу. Каждый запах, каждый цвет посылает
некий импульс в задавленный ежедневными делами мозг, и он отчаянно выдает самые
невероятные картины из прошлого, осмысленные иначе, прочувствованные по-иному.
Вика из нашего шестого «Б» щеголяла в серых, словно скроенных по ноге
сапожках. На шнурочках, шелково-резиновых спереди. Это была несказанная диковинка,
и ее носик гордо задирался на уроках. Ее папа журналист раздобыл сию «добычу» бог
знает, по каким ценам и из-под какой полы. Уровень «ударницы в учебе» мимолетно
взмыл вверх. Круглой отличницей она не стала, но особо несмелые девочки, на
каком-то интуитивно-боязливом уровне уже сторонились ее, в глазах читалось
немое восхищение и раболепная уступчивость. Эти «сапожки» зашагали дальше, и в
классе восьмом каким-то синим толстым карандашикам она, поплевывая на кончик,
рисовала подобие подводки. Тонкая талия была затянута ремешком, стан обвивала
прозрачная с розово-голубыми цветами блузка. Был какой-то праздник, и я издали
любовалась подругой по-музыкалке. Меня, как и многих девочек спровадили на
школьное мероприятие в серо-вымученных юбчонках и каких-то….- я уже не помню..В
середине девяностых она уехала, а когда мы нашлись многими годами позже, я уже знала,
что столкнусь с уверенно-жизнерадостной женщиной.
Робость, слабенькая самооценка - они, скорее всего, произрастают и крепнут в
девочке тогда, когда мы меньше всего задумываемся об этом. Ох уж эта неприятная
мне даже в то время, кипучая стереотипность: «Главное, ум, а не одежда», «Не
свети коленками», «Скромность украшает человека». ….Всем этим был пропитан весь
наш класс, строго контролирован домом и школой. За редким исключением. А то «редкое исключение» подытоживалось - ты
себя не сравнивай, они в любимчиках, у них связи. Нас поделили на элитарных и
пионерок. Мы общались, но между нами была незыблемая стена некой свободы, спокойной свободы быть
непохожим, чуточку отличится и не получить за это по шапке.
А через пару лет рухнула вся
советская система, только не наша, не школьная. Не стало галстуков, но
учителя (главным образом давно работавшие в школе) остались. Вне школы все
рядились в однотонные рубашки-юбки
«табани», китайские платья. Поощрялось -
«быть как все». Серость проникала в мозги, расползалась мрачностью, скрытой
озлобленностью. Девочки влюблялись и не понимали, почему выбирают не их. Многие
и по сей день остались «своими парнями», с участливыми глазами и заискивающей
манерой понравится уж хоть кому-то…
Эти сентябрьские, чуть короткие вечера и щебет птиц – привет из
«почти-советского» прошлого, когда душа «припрыгивала» от радости, если тебе
удалось «ништяцки» нарисовать бумажную красавицу, выводимую тонким скрипучим
пером и чернилами. Она передавалась по классу и каждая оборочка на новом
платьице для куклы, каждый цветочек
льстили самой себе и перебирались в душу сладким умиротворением и
чувством гордости…Нам хотелось всего немного – палитры - чуть шире, которая бы раскрасила нашу жизнь и
осталась как на полотне- потрескавшаяся от времени, но богатая, в своей
сочетаемости и содержании.
